Волгоградского ребенка продали в Доминиканскую республику за наркотики

О том, что в далекой вестиндийской республике живет волгоградский мальчик, у нас узнали лишь в 2009 году. До этого об усыновленном в 2003 году в калачевском детском Доме ребенке никто ничего не слышал. Или точнее, просто не хотели знать. От матери алкоголички вместо настоящей семьи 4-летний Денис Волочков попал к чужим людям. Усыновители его попросту продали за границу за партию наркотиков.

Супружеская пара пришла в отдел образования Иловли 7 лет назад. Приятная уже немолодая женщина, спортивного вида мужчина. Они сообщили, что хотят усыновить двух малышей. У Ларисы Оноприенко уже была дочка, а муж Сергей Сологуб хотел мальчика, чтобы воспитать из него настоящего чемпиона. По их словам, они приехали из Уругвая, где у них бизнес и свой ресторан, сданный в аренду. Но решили временно пожить в Волгоградской области. Устроились в Иловле на работу, прописались у знакомой – сотрудницы местной больницы. За будущих родителей поручилось очень много людей: начальник паспортного стола, сотрудница поликлиники. Решили поддержать такой благородный поступок. Ведь политика партии в тот момент была четкой: каждому сироте по родителям.

- С документами у них был полный порядок, - говорит Елена Потанина, специалист отдела образования Иловлинской администрации, а до этого специалиста по опеке. - А ведь чтобы оформить усыновление нужно собрать ни одну кипу бумаг. Они выбрали мальчишку в Калачевском детском доме.

Паре приглянулся 4-летний Денис Волочков. Мальчишку бросила мать- алкоголичка.

- Сначала паренек прожил у нас 2 месяца, после этого вернули матери – вроде как исправилась, - рассказывает Ольга Глуховская, директор Калачевского социально-реабилитационного центра несовершеннолетних. - Но как только снова запила, отобрали повторно. Малыш недоедал, в медицинской карте был целый букет болячек. Поэтому когда его приехали усыновлять с документами и с решением суда - с радостью отдали. И Денис их принял. Родная мать о нем даже не вспомнила. Забыла.

Как забыли и все вокруг. Хотя забеспокоится надо было еще во время усыновления. Во время оформления в суде, женщина предоставила другую прописку, чем давала изначально. Вроде как чета купила дом и землю в хуторе Медведка, где и зарегистрировалась. Какие условия на новом месте – никто не посмотрел. Да и зачем: лишняя возня с документами, ведь усыновление было на завершающей стадии.

Не вызвало подозрений и то, что во время беседы по телефону новая мама Дениса сообщила Елене Владимировне: «У нас все хорошо, но мы собираемся уехать из страны в Уругвай».

На вопрос об официальном разрешении, Лариса поспешила заверить чиновницу: все сделают и оформят, беспокоиться не стоит. Обязательно будут высылать фотографии Дениса. Но в иловлинской опеке не получили ни официального заявления, ни хотя бы карточки мальчонки.

- Я спросила в областном образовании, что делать в такой ситуации, ведь мы должны отслеживать судьбу малышей. Но мне сказали, что Уругвай не имеет с нами договора, по которому мы может как-то наблюдать за усыновленными. Я успокоилась. А потом и вообще забыла про этого мальчика, даже не помню, как его зовут. Столько дел было в тот момент. Вспомнила про него, когда в прокуратуру вызвали, а потом Иловлинский суд отменил решение об усыновлении.

Оказалось, что новые родители Дениса – руководители банды наркоторговцев, которых в 2009 году арестовали в Москве при попытке ввести очередную партию. И увезли они мальчика не в Уругвай, а в Доминиканскую республику. Отдали ребенка в счет поставки наркотиков. Малыш все эти годы жил впроголодь, над ребенком издевались. Доминиканские власти забрали мальчика от жестоких наркоторговцев и отправили в местный приют. Мальчик находится там до сих пор и чувствует себя, по словам тех чиновников, хорошо. Теперь вопросом возвращения российского 12-летнего Диего (именно под этим именем он жил там все это время) занимается Павел Астахов. Но по словам оперативников, вероятность того, что волгоградский мальчонка окажется на родине очень мала.

- Если бы можно было все поменять. Я сама готова туда поехать и забрать мальчишку, взять его к себе, - с горечью говорит Елена Михайловна.

Жаль, что время не повернуть. Как нельзя изменить равнодушие, с каким у нас обычно вершат дела чиновники, привыкшие иметь дело с бумагами, а не с людьми.