В школах и вузах Астрахани запретили носить хиджаб

Айна с мужем в лагере боевиков.

Когда мы готовили этот материал, стало известно, что на этноконфессиональном совете региона губернатор Астраханской области Александр Жилкин достаточно жестко высказался по поводу ношения хиджабов и других религиозных атрибутов в школах и вузах. С начала нового учебного года по всей области вступит в силу закон о запрете любой религиозной одежды.

На сайте мусульман региона тут же появился комментарий: «Если у кого-то еще были сомнения, что губернатор Астраханской области занимал более взвешенную позицию по проблеме свободы вероисповедания, в отличие от общего исламофобского вектора, то на данный момент они практически полностью улетучиваются. Астраханцам остается только надеяться, понимают ли во власти, что подобными заявлениями они сами непосредственно и бросают камни в этот самый хрустальный дом (имеется в виду заявление губернатора, о том, что Астрахань - это хрустальный дом, в котором не стоит бросаться камнями. - Прим. ред.), пытаясь сыграть на ксенофобских настроениях среди экстремистски настроенной части населения».

Что же происходит в Астрахани? Что происходит на юге России?

Замоташки - так в Астрахани называют девочек, вдруг надевших хиджаб. Национальный состав очень разношерстный: татарки, казашки, русские, узбечки, аварки. С каждым годом их все больше. Только по официальным данным, сейчас 60 из них - жены боевиков. Одних находят живыми, о судьбе других родные узнают, когда эти молодые мусульманки, ушедшие в бандформирования, погибают за «правое дело».

В мечеть народ не идет, зато зачитываются экстремистскими сайтами.

Диана

- У истории Дианы, можно сказать, счастливый конец, - говорит следователь отдела по борьбе с экстремизмом УФСБ по Астраханской области Эльдар Иманов (фамилия изменена. - Прим. авт.).

В Астрахань 16-летнюю беглянку - студентку медицинского колледжа Диану Байсенову вернули через два месяца после пропажи. Семья у Дианы не религиозная, девушка в колледже познакомилась со студентками-мусульманками, они посоветовали зайти на специальные сайты. Что было потом, она рассказала оперативникам, когда ее нашли в Дагестане.

- Почему ты согласилась на никях (мусульманский брак. - Прим. авт.)?

- Мне уже 16 лет, пора замуж. Сестры (по вере. - Прим. авт.) предложили познакомить. Дали ему мой телефон. Он позвонил и сказал, что у меня с ним никях. Затем приехал и забрал в Дагестан.

Правда, все получилось не так, как представляла девушка. Ее отправили убирать за скотиной, а мужа, которого она раньше никогда не видела и которому оказалось далеко за 40, арестовали на два месяца за кражу лошади. Тогда-то Диана уговорила соседку дать телефон, чтобы позвонить родителям, которые уже почти не верили, что увидят дочку живой.

Но сейчас она снова ушла от родных, живет в общежитии, хиджаб не сняла, а сестры по вере подыскивают ей нового мужа.

Ильнур Хазрат, имам Новой мечети в Астрахани: "Сейчас имамы получают образование, и это очень хорошо".

Айна

Я беседую с одной из «замоташек» в маленькой комнатушке СИЗО № 2. 25-летняя Айна Сидгалиева (подпольное имя Ханифа) уже отсидела три года из тринадцати, к которым ее приговорили по трем статьям - незаконное ношение оружия, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов, участие в незаконном вооруженном формировании.

- Как к тебе лучше обращаться: Айна или Ханифа?

- Айна, - отвечает девушка и улыбается почти так же, как на фотографиях, которые показывал мне следователь. Там она тоже в хиджабе. Но не в длинном платье, как сейчас, а в камуфляже и с автоматом наперевес позирует вместе с мужем на фоне лагеря боевиков.

А начиналось все, совсем как у Дианы. Шесть лет назад Айна была вполне современной девчонкой. Бегала на дискотеки, носила мини, заигрывала с мальчишками. Родители ворчали, но скорее для вида. Намного больше, чем короткая юбка, их испугал хиджаб, в котором девушка однажды вернулась домой. С тех пор они стали для нее каферами - неверными.

- До 19 лет я не читала Коран, в мечеть заходила только по праздникам, не совершала намаз, - рассказывает Айна. - Однажды ко мне в мечети подошла девушка, разговорились. И она пояснила пару вопросов. Ни к чему не призывала. Рекомендовала сайт. Там оказалось много интересных правоверных людей: мужчин, девушек, даже из нашего института нашлись. Мы много общались, они объяснили, что такое чистый ислам (салафизм), служение Аллаху, джихад, каферы. Один из молодых людей предложил никях - мусульманский брак. Я согласилась, хотя родители были против.

Однажды Айна позвонила родителям, чтобы сказать: у меня с вами ничего общего, вы каферы. Уже через месяц она оказалась в Чечне. А затем вместе с мужем присоединилась к банде Ишаева.

Через два месяца они вернулись в Астрахань - вербовать новых братьев и сестер. Все это время силовики следили за их передвижением. Когда их арестовывали, Айна бросила в полицейского хаттабку - самодельную гранату. Но по неумению только себя покалечила - пальцы и бедро.

В конце встречи я прошу снять хиджаб - хочется увидеть собеседницу. Офицер ФСБ на время выходит, и девушка снимает платок: черные густые волосы до колен рассыпаются из пучка.

- Красиво? - в голосе слышится кокетство.

- Очень.

- Ты еще молодая, чем планируешь заняться после тюрьмы? - Я бы осталась в Астрахани, но я принадлежу мужу (он осужден по тем же статьям, что и Айна, но на 14 лет. - Прим. авт.), как он скажет. Планируем в Чечню.

- Если бы вернуть все назад, что бы изменила?

- К родителям бы по-другому отнеслась. Мне один умный человек сказал: детей ты нарожаешь снова, можешь найти нового мужа, но родители у тебя одни на всю жизнь. Жаль, я поздно это поняла. Мне есть ради кого жить, так что у меня джихада точно не будет - мама сильно болеет, - кажется, Айна хоть что-то осознала, однако так и не согласилась на уговоры мамы снять хиджаб.

Алсу и Марина

Сначала платок надела младшая Алсу. Вскоре замоталась и старшая Марина. У обеих астраханок мужья боевики. Одного убили во время спецоперации в Дагестане. Другой в розыске за убийство полицейского в Астрахани.

.- Смотрите, какие красивые. Вот тут Алсу на выпускном. А тут Марина только в институт поступила, - Игорь показывает фотографии дочек. Алсу в Дагестане с маленьким сыном, Марина в федеральном розыске, пропала несколько месяцев назад. - Разве могут они быть террористками и экстремистками?

Я бы тоже не поверила, глядя на снимки: на них современные молодые казашки, если бы не посмотрела документы и видео. Вот муж Марины Максут призывает к войне с каферами. В другом ролике сама Марина говорит о родителях-каферах и священной борьбе с неверными. Есть фото и с убитым бандитом Ревалем - мужем Алсу.

- Мы так дочек не воспитывали, чтобы они чем-то криминальным занимались. Семья у нас строгая, но совсем не религиозная. С чего им кидаться в крайность? - Игорь словно у меня ищет ответа.

И сотни других родителей не находят ответа на вопрос.

Знание - сила?

- Никях - традиционный мусульманский брак - требует обязательного присутствия и согласия родителей или опекуна, а также имама, но вербовщики упростили все до минимума. Ни одна из разыскиваемых замоташек не получила согласия родителей. Не было и благословения официального духовного лица, - объясняет следователь Иманов.

- Это наша большая проблема, - говорит Ильнур Хазрат, имам Новой мечети в Астрахани. - В советское время имамы не получали образования. Они плохо знают Коран, исламскую литературу и не могут ответить на самые простые вопросы молодежи. Поэтому и уходит верующая молодежь к тем, кто может им многое объяснить. Но сейчас появилась тенденция: имамы, получившие хорошее образование, все-таки приходят в мечети. Это очень хорошо.

Правда, эксперты говорят, что почти все имамы новой формации - салафиты. А перейти грань от мирного ислама к экстремизму очень просто. В интернете, где в основном тусит молодежь, сотни экстремистских сайтов и форумов, но почти нет традиционной трактовки ислама.

Учеба без хиджаба

В 90 процентах заражение ваххабитской ересью происходит в вузах и колледжах. Директор базового медицинского колледжа Александр Гаврилов три года назад запретил студенткам носить хиджаб. Сейчас в здании есть специальная комната, где они обязаны переодеваться.

- Это элементарно негигиенично. Длинные юбки переносят микробов с улицы в те же операционные, могут вынести опасные вирусы оттуда на улицу. Пациент чувствует себя неуютно, когда видит полностью замотанных медсестер. И дело не только в санитарной безопасности. Любой вуз или ссуз - светское учреждение. И акцентирование своей религиозной принадлежности неприемлемо, - говорит Гаврилов.

После распоряжения колледж взбунтовался. Гаврилов получал угрозы личной расправы. Но из устава этот пункт убирать не стали.

- Идет исламизация всей страны, - констатирует Любовь Соловьева, заместитель директора по учебной работе Астраханского базового медицинского колледжа. - Ставрополь уже сдали. Не хочется, чтобы Астрахань стала следующей. Ведь получает популярность среди молодежи как раз воинствующий ислам, радикальный. С каждым годом студентов из Дагестана и Чечни становится все больше. Они приезжают со стобалльными результатами ЕГЭ по русскому языку, при этом в заявлении делают по 20 ошибок. Многие вообще плохо говорят по-русски.

И вот на эту проблему обратили внимание власти.

С 1 сентября никаких нестандартных одежд в школах, образовательных учреждениях края не будет, - заявил губернатор Жилкин на этнокофессиональном совете. - Доведите эту информацию до представителей всех этносов, особенно тех, кто этим страдает. В этом вопросе дискуссия неприемлема. Мы не должны забывать, что мы - светское государство и будем продолжать идти этим путем. Как на национальной почве, так и на религиозной. Кто имеет противоположную точку зрения - выбор стран большой, - и объяснил такую жесткую позицию, - Мальчиков и девочек оболванивают. Потом затаскивают в ряды преступных организаций, а родители получают трупы.

- Когда ваша дочь или подруга в один прекрасный день наденет хиджаб и скажет: ты кафер, тебя надо уничтожить, вряд ли захочется быть толерантным, - подводит итог следователь Иманов.

И я сразу вспоминаю еще один разговор с полковником в отставке Сафармуратом Садыковым. Его дочь тоже вышла замуж по телефону. Где сейчас Лена, он не знает.

- Я никогда не думал, что это может случиться со мной. Жена православная, я мусульманин. У жены с дочкой очень близкие были отношения, доверительные, они были как подруги. А теперь она ей враг, - у сильного мужчины дрожит голос. - Я очень боюсь, что она пойдет на ту же Красную площадь и навредит не только себе, но и остальным безвинным людям. И я не понимаю, как это можно остановить.

Имена и фамилии девушек, находящихся в розыске, изменены.

Есть мнение

Игумен Павел, священник Астраханской епархии:

- Школа - это светское учреждение, поэтому в ней должна быть общая форма, и в этом нет ничего криминального. У нас многоконфессиональное общество, в нем должны быть какие-то общие ориентиры для всех. Я думаю, что этот запрет, наоборот, предупредит конфликты между детьми разных национальностей и вероисповеданий. Я присутствовал на этом этноконфессиональном совете, там были муфтии, и никто из них протеста по этому поводу не выразил. Этот запрет касается каких-то конкретных вещей, когда целиком закрыта голова, кисти рук и так далее.

Андрей Сызранов, кандидат исторических наук, доцент кафедры регионоведения Астраханского государственного университета:

- Я не ожидал, что этот закон примут так скоро и резко, хотя и предполагал, что он возникнет, потому что многие вузы начали работать согласно этому запрету по собственной инициативе. С одной стороны, я поддерживаю эту инициативу, так как повышается опасность распространения радикального ислама. Эти девушки в платках могут быть потенциальными женами, подругами и невестами последователей ваххабизма. Хотя, конечно, это вовсе не обязательно. С другой стороны, это неизбежно приведет к конфликтам и вызовет протест. Как любой бескомпромиссный запрет, он вызовет негодование. Но со временем все успокоится и люди с этим смирятся, если будут проводить более мягкую политику. Например, студенты могут начать бросать вузы. А в медицинском университете Астрахани студентов-мусульман абсолютное большинство. В такой ситуации эти вузы просто закроются. Возможно, тут нужно постепенно и локально подходить к проблеме. В каких-то конкретных вузах вести политику, которая со временем сведет на нет религиозную одежду. Тогда это не вызовет серьезных конфликтов.