Там, где делали стенки, сегодня готовят халву

Технологию производства ламинированной плиты западные специалисты назвали слишком затратной и устаревшей, но, несмотря на это цеха, где изготавливают ДСП, единственное, что сохранилось от былого предприятия.

Фото: Геннадий БИСЕНОВ. Перейти в Фотобанк КП

- Дорогие мои, помогите спасти завод! - в эфир радио «КП» позвонила женщина. - «Волгоградмебель» скоро закроют, мы останемся без работы, и это тогда, когда наш регион готовится к чемпионату мира, будут строить гостиницы, и мебель будет нужна, мы окажемся не у дел. У нас уже крик души! - работница чуть не рыдала в трубку.

Предприятие «Волгоградмебель», больше известное в Волгограде как завод имени Ермана, еще вчера было одним из крупнейших производств в области. Завод пережил разруху 90-х и устоял, в отличие от таких гигантов, как, например, знаменитый тракторный. В конце прошлого года у «Волгоградмебели» было 12 фирменных магазинов. Чуть ли не в каждой волгоградской квартире стоят стенки, спальни или детские от Ермана. Что же случилось сейчас, в эпоху относительной стабильности? Может, и правда, крупный заказ спасет предприятие?

«Пять директоров и ни одного производственника»

Мы подъезжаем к заводу. На проходной - один из магазинов. Вывеска новенькая, но в витринах - черная пустота.

- А что, магазин не работает? - спрашиваю у охранника на проходной.

- Давно уже закрыли, - машет он рукой в ответ.

Территория завода огромна: десятки тысяч квадратных метров рабочей площади и почти сорок гектаров земли. Вот и мебельные цеха, те самые, которые доживают последние недели. Почти 400 рабочих уже получили предупреждение, что 26 апреля, скорее всего, их последний день на заводе.

- Да, нас всех выставят за ворота, - протяжно и с горечью вздыхает станочница Елена Кувалдина. - Девятнадцать лет проработала за станком, что делать дальше - не знаю. Были бы у нас в руководителях профессионалы - не случилось бы такого! А кто управляет - посмотрите: один бармен, другой тоже непонятно кто! Пять директоров и ни одного производственника. Им просто выгодно сдавать территории в аренду вместо того, чтобы поднять с колен производство.

- Как это ни пафосно, но ведь работали даже не столько из-за денег, сколько ради идеи, - включается в разговор ее коллега Сергей Балдин. - У нас ведь раньше народное предприятие было, считай, за свои деньги оборудование покупали, зарплатой жертвовали. Это потом непонятно как все ушло к частнику. Люди и за мизер хотят работать, только руководство ничего не делает, чтобы восстановить производство.

Их можно понять - по 20 - 30 лет вкалывали на одном предприятии, каждый день был расписан и предсказуем, а тут вдруг приходится идти в никуда. И конечно, всю вину за развал накатанной своей жизни возлагают люди на руководство, чуть ли не злой умысел видят в закрытии завода. Такие хапуги-капиталисты против пролетариата. Или наоборот?

«Мы могли стать банкротами еще два года назад»

- Да, жалко завод, - сразу после рукопожатий, как бы извиняясь, выдыхает директор «Волгоградмебели» Станислав Горевой. - Ну а что делать. Ситуация сложная. Это раньше мебель - дефицит, а сейчас… Рынок перегрет. Частники в свое время поняли, что здесь можно делать деньги, да еще иностранцы атакуют. Сейчас в ВТО вступим, пошлины для них понизят, вообще конкурировать не сможем. Китайцы все заполонят.

- Ну а если перейти на индивидуальные заказы? Сейчас кухни, те же кровати, столы, шкафы делают у частников, - предлагаю свой план спасения завода.

- Э-э-э, нет, - сразу же отказывается от этой идеи Станислав Петрович. - Завод - это целая система: склады, электросети, котельная, рабочие. Частник, может, забьется в углу и на коленях клеит кромку на крышку стола. Может, и хорошо приклеит, но мы же так не можем. Чтобы сделать то же самое, мы целый механизм запускаем. Частник потратит 300 рублей, а мы - всю тысячу. Делали мы кухни по индивидуальным меркам, но этот цех закрылся еще в прошлом году - нерентабельно.

После этих слов директор протягивает мне бумаги с данными английской компании «PLIMSOLL» по исследованию мебельной отрасли в России. Любопытная вещица: на начало 2012 года из 450 российских предприятий с годовым оборотом от 500 миллионов до 3 миллиардов удручающее положение почти у половины.

109 предприятий признаны «опасными», и их будущее вызывает вопросы.

- Вот мы как раз в те самые 109 компаний и входим, - разводит руками директор.

Судя по документу, «Волгоградмебель» находится на 446 строчке в таблице «по выручке от реализации ведущих предприятий отрасли».

- А ведь зачастую заводы банкротят именно для того, чтобы кусок поделить, - пытаюсь «разоблачить козни».

- Да нет, - улыбается Станислав Горевой. - Мы же завод не банкротим, а всего лишь закрываем одно из направлений. К нам из ОБЭП уже приходили с такими вопросами. Но налоговая-то знает, что мы последние два года еле дышим. Хорошо, что они еще тогда нас насильно не признали несостоятельными. Вот тогда бы все точно растащили, ничего не осталось.

Верхи хотят, низы хотят, но все не могут…

- Может, крупные заказы, например, для народного образования, медицины, спасли бы дело? - снова кидаю тоненькую соломинку утопающему мебельному производству.

Станиславу Горевому эта мысль нравится. Но и здесь сплошные камни преткновения.

- Конечно, власть, может, и хотела помочь нам, но все время какие-то преграды были, - говорит Горевой. - Мы, к примеру, хотели поставлять мебель в перинатальный центр, но тендер предназначался только представителям малого бизнеса, мы под это понятие не подходим. Хотели поставлять мебель для детских садов и школ, но выиграла в итоге фирма с уставным капиталом в 10 тысяч, зарегистрированная, как потом выяснилось, на частной квартире. Они предложили цену ниже, чем мы, и сроки поставки раньше на 2 или 3 дня. Плюс гарантия несусветная - 3 года, хотя даже завод может предложить не больше двух лет.

В итоге, по рассказу директора, дело та фирма так до конца и не довела. А мебель, которую поставляли в школы, собирали сами родители.

- Понятно, что, не имея поддержки со стороны власти, мы не можем получить такие большие заказы на массовое производство, хотя могли бы стать рентабельными.

- Ну а если все же попытаться еще раз, в этом году ведь какие-то проекты будут?

- Осенью, может, это нас и спасло бы, сейчас вряд ли, - Горевой решительно отметает все возможности остаться на плаву. - Все, на заводе мебельного производства не будет. Люди уже стали уходить, а тех, кто есть, такими зарплатами тоже не удержишь.

Зарплаты на Ермана максимум 15 тысяч - негусто. Но рабочие как раз готовы трудиться и за копейки. Выбора у них особенного-то и нет. Так что завод закрывается по другой причине.

Я припомнила ермановскую стенку в квартире родителей: десять лет назад она была даже очень ничего, а сейчас подумываем «сослать» ее на дачу. В народе такие стенки называют «гробы». И в свою квартиру мы уже искали более современные варианты. Так что, положа руку на сердце, мебель от Ермана я не купила бы ни при каких условиях. Уж больно она стариковская.

Два пришествия IKEA

Казалось, мы перебрали и отвергли все варианты спасения завода. Оказывается, нет. В 2006 - 2007 годах в Волгоградской области мог появиться бренд IKEA. Тогда им нужны были производители мебели для своих магазинов. Изготовителем вполне мог стать завод имени Ермана. Но так и не стал. По словам Станислава Горевого, цена заказчиков устроила, а вот слишком затратная и устаревшая технология ламинированной плиты, из которой и делали бы собственно мебель, - нет.

Сейчас IKEA снова ищет подходящую площадку, где они выступят просто арендаторами, и сами будут от начала и до конца руководить процессом производства. Цеха «Волгоградмебель» снова в числе претендентов. Если бы шведская компания пришла в Волгоград, вариант устроил бы многих: и завод бы работал по профилю, и рабочие места сохранились бы. Но пока руководство крупного бренда в размышлениях, завод постепенно прекращает свое существование. Из 11 фирменных магазинов два уже закрыты. К 15 марта закроют еще 4, к лету, скорее всего, не останется ни одного. Некоторое время будет работать гарантийный цех, но сколько он протянет - тоже вопрос. Площади фабрики уже сдаются в аренду. Сейчас в одном из помещений делают светодиоды, в другом - шьют детскую одежду, в третьем - готовят халву и собирают полочки.

Не очень завидная участь для солидного производства. Хотя есть еще один вариант, как использовать оставшееся наследство былого процветания. В качестве декораций к фильму о заводе 70 - 80-х годов. Ведь здесь, и правда, почти ничего не изменилось - ни обстановка, ни технологии, ни продукция. Проходная, как 40 лет назад, в цехах горшки с цветами, деревянные панели в кабинете директора. Только вряд ли сегодня кто-то захочет смотреть «производственный сериал времен застоя».

Мнение специалиста

Сергей КОВАЛЕВ, генеральный директор центра развития бизнеса «АСКОН»:

- Причина закрытия подобных предприятий почти всегда одна - очень плохой маркетинг и неграмотно выстроенное производство. Руководство предприятия должно работать по предпринимательской схеме. Но у них в мозгах до сих пор плановая система советского образца, когда была установка не продать как можно больше, а как можно больше произвести. Если бы упор перешел с одного на другое, то и приоритеты в организации работы изменились бы. А пока слово маркетинг для большинства наших производственников остается непонятным, у них есть слово «сбыт». Почему у зарубежных компаний, производящих такую же корпусную, модульную мебель бизнес идет активнее? Потому что они изучают рынок, следят за модными тенденциями, а где-то даже создают их. Для того чтобы развиваться, нужно знать, чего от вас хочет покупатель.