Какие страсти на самом деле кипят вокруг детдома, который блогеры окрестили «лагерем смерти»

Несколько дней назад Интернет взорвал пост волонтера Веры Дробинской. Женщина в соем блоге опубликовала фото кладбища в селе Разночиновка Астраханской области. Там хоронили воспитанников из местного дома-интерната для умственно отсталых детей. За 10 лет умерли 34 ребенка. «Лагерем смерти» назвала Вера этот интернат. И тут же название прилепилось к Разночиновскому детдому, пошло гулять по блогосфере вместе с гневными откликами и призывами виновных «наказать, порвать, расстрелять».

Пользователи Интернета обладают характерной чертой - однозначно реагировать на любое обличение. Они активно копируют посты, в которых есть хоть что-то шокирующее, и нагоняют в Сети волну агрессии. А в блоге Дробинской шокирующих фактов хоть отбавляй. Она написала, что детей хоронят в братских могилах, даже таблички не вешают, меняют даты рождения, чтобы ребенок считался живым и сотрудники побольше зарплату получали, девочек возят на аборты, дети истощены и т. д. В общем, фактов достаточно, чтобы интернат просто прикрыть.

И вдруг в волне всеобщего гнева и возмущения раздался голос оппозиции. Астраханский блогер Александр Алымов встал на защиту интерната: детям там хорошо - утверждал он, потому что видел все собственными глазами. И выдвинул интересную версию: якобы волонтеры выступают как провокаторы, чтобы интернат закрыли. «Это лакомый кусочек для так называемых владельцев турбаз», - написал он в блоге.

Натуральная война блогеров, основанная на взаимных обвинениях. Все это так и выглядит, но только на первый взгляд. Потому что много раз приходилось убеждаться: виртуальная и реальная жизнь - это две большие разницы.

Пролетая над гнездом кукушки

Кода мы поехали в Разночиновку, от информации, которую вывалили в Сеть блогеры, буквально голова лопалась. И все-таки, как и интернет-сообщество, мы были склонны верить волонтерам, а не их оппоненту. Александр Алымов - интересный блогер, изо всех сил он поет в своих постах хвалу астраханскому губернатору и деяниям местной администрации. На правдоискателя не тянет. Другое дело - Вера.

Когда мы приехали в детдом, мальчишки начали простодушно показывать свое рукоделие.

Фото: Андрей МИРЕЙКО. Перейти в Фотобанк КП

Так что были готовы ко всем ужасам, о которых писала Дробинская. Это нам так казалось.

Нет, к этому невозможно подготовиться. В интернат попадают дети с тяжелейшими диагнозами. От большинства из них отказались родители еще в роддоме. Мало кто захочет воспитывать безнадежно больного, нуждающегося в постоянном уходе ребенка. Вот и оказываются эти детки на попечении государства.

Шестнадцатилетняя девушка размером с куклу. Мальчик с головой, как три мои. Есть, конечно, и ребята «полегче». Они в общей комнате занимаются рукоделием с воспитателями. Увидели меня и с искренней радостью:

- Здравствуйте, здравствуйте. Смотрите, что я сделал!

Подбегают, берут за руки. Ласково, доверчиво, как и воспитателей. Рассказывают, что сделали за день. Начинаю с ними разговаривать. Воспитатели, которые нас поначалу и на порог пускать не хотели, рядом с детьми немного смягчаются, подключаются к разговору. И вот уже женщины почти хором выплескивают все, что накопилось за последние дни.

Детки в центре с тяжелыми диагнозами, чтобы с ними заниматься - нужно огромное мужество и терпение.

Фото: Андрей МИРЕЙКО. Перейти в Фотобанк КП

- В Интернете на нас организовали целую травлю. Чего только не пишут! Приезжали корреспонденты, сняли сюжет, все переврали. И Дробинская просто передергивает факты.

Начинаем разбираться по пунктам.

- Дробинская утверждает, что детям при поступлении ставили диагнозы хуже, чем на самом деле.

- Дети уже приходят с диагнозами, который ставит независимая медико-педагогическая комиссия.

- А девочек на аборты возили?

- У нас очень сложно ребенка в принципе вывезти. Нужно оформлять сопроводительные документы. Так что каждый раз - это целое событие. О том, чтобы сделать это тайно, даже речи идти не может.

- Дробинская рассказывает про историю с девочкой, которую довели до крайнего истощения. И волонтеры собирали деньги, чтобы отправить ее в Москву.

- Эта девочка поступила к нам в 5 лет весом в 12 кг. За полгода набрала 4 кг. Ей нужна была операция. И так получилось, что волонтеры быстрее собрали деньги. Если бы нам деньги раньше пришли, их бы помощь не понадобилась. Но девочке срочно нужна была операция.

- Одно из главных обвинений, которые выдвигает Дробинская, махинации с захоронениями детей. Это правда, что вы меняли дату смерти? Вместо реального ставили более поздний срок, чтобы получать деньги на ребенка как на живого?

- Зачем? У нас не подушевое финансирование. То есть зарплата от количества детей не зависит. Это просто абсурд какой-то!

Оказалось, что заброшенные могилки, снимки которых опубликовала в блоге Вера, к интернату отношения не имеют.

Воспитатели Роза Кочубаева, Елена Савинова, Мугулсум Естекова. Лариса Мацурова, Фарида Садикова живут кто в Разночиновке, кто в соседних селах. Некоторые за 7 километров ходят пешком на работу в интернат. В нем на 240 детей - 250 сотрудников. В самой Разночиновке 1000 человек населения. Так что почти в каждой семье есть работник из интерната, а то и не один. За работу все держатся. Потому что другой просто нет. Интернат фактически кормит село и всю округу. Спонсирует его нефтяная компания, так что зарплаты по сельским меркам вполне приличные.

Сейчас на погосте стройные ряды крестов.

Фото: Андрей МИРЕЙКО. Перейти в Фотобанк КП

100 и одна комиссия

Спонсоры кормят, но они же и спрашивают. Каждый год проводят проверки расходования средств. А сейчас, после скандала в Сети, в интернате проверка сидит на проверке. Специалисты Роспотребнадзора, областных министерств социального развития и труда, а также здравоохранения, органы внутренних дел и аппарат уполномоченного по правам человека в Астраханской области, Следственный комитет и прокуратура…

И уже нашли нарушения.

- Работники несвоевременно проходили периодические медицинские обследования, баня и прачечная нуждаются в косметическом ремонте, диетологом работала медсестра без лицензии и соответствующего диплома, лекарства неправильно хранили, - отчиталась о первых результатах проверок прокуратура Наримановского района.

Нехорошо, конечно, но, согласитесь, на «лагерь смерти» как-то не тянет.

- Ирина Леонидовна, 34 смерти за 10 лет в таком учреждении - это очень много?

Мы сидим в кабинете главного педиатра Астраханской области Ирины Халтуриной.

- На этот вопрос даст ответ специальная комиссия, которая сейчас работает в интернате. Так называемая комиссия по смертности. Она совершенно независимая, в нее входят специалисты из разных лечебных учреждений.

- А вы лично можете ответить на этот вопрос?

- Как бы ни цинично это звучало, но это нормально. Вы представляете, с какими диагнозами там находятся дети? Тяжелейшая невралгическая симптоматика, врожденные аномалии головного мозга, психические расстройства. Сейчас комиссия по смертности проверяет всю лечебную документацию. И пока ни один результат вскрытия умершего не противоречит поставленному ранее диагнозу. Дети умерли от своих болезней.

Можно добавить - болезней, которые невозможно вылечить. В интернате нам рассказали, что четыре последних года в рамках нацпроекта «Здоровье» регулярно проходит диспансеризация. Приезжает комиссия (еще одна!) и осматривает детей. Случаи положительной динамики единичны.

Разбираясь с «разночиновским скандалом», мы прошли много кабинетов. Один из визитов к заместителю министра соцразвития Астраханской области Людмиле Шевченко.

Замминистра соцразвития области Людмила Шевченко уверяет, что никаких махинаций со сберкнижками детей не было.

Фото: Андрей МИРЕЙКО. Перейти в Фотобанк КП

- Государство платит детям деньги - перечисляет их на сберкнижки. Прозвучало обвинение, что руководство детдома изменяло даты смерти детей, чтобы снимать эти накопившиеся пособия. Правда?

- Я вам официально заявляю, что с книжек не снято ни копейки, - говорит Людмила Георгиевна. - Это подтверждается результатами проверки прокуратуры.

На кладбище мы тоже сходили. Вера Дробинская писала в дневнике, что на заброшенных детских могилках поставили кресты перед приездом проверяющих. Так это или нет, сейчас сложно сказать. Но детские могилки ухожены. Кладбище же это общее, есть отдельный мусульманский участок. Есть и заброшенные могилки. Мы их тоже сфотографировали. Но не для блога.

Проверки в интернате еще не закончены. Но уже сейчас ясно, что размеры бедствия сильно преувеличены. Зачем?

Мама Вера

С Верой Дробинской мы познакомились еще в марте 2009-го. Вера врач, стажировалась в Германии, рассказывала, что ей там предлагали престижную работу, но она отказалась. Ради детей. Нет, у Веры своих детей нет, она не замужем. Дробинская взяла семерых ребятишек под опеку, трое из Разночиновского интерната. Теперь Вере нужен восьмой ребенок.

Дело в том, что восьмого малыша у нее забрали его настоящие родители. Опомнились. Вера билась за этого ребенка. Утверждала, что в той семье условия ужасные. Но суд пришел к выводу, что у Дробинской они еще хуже. Когда мы писали первый материал о Вере, не пытались ее идеализировать, а только понять - зачем ей все это нужно. Ведь в доме, где она жила со всеми детьми, действительно было, мягко говоря, очень грязно. Но, с другой стороны, как управиться с такой оравой, где трое детей с тяжелыми диагнозами? Вера опекун, а значит, ежемесячно получает на каждого ребенка около 10 тысяч. Но опять же - этот мини-интернат тоже кормить-одевать надо.

А вот вопрос с восьмым ребенком имеет не две стороны, а побольше.

- Она хочет взять у нас Васю, - рассказывает воспитатель интерната Роза Кочубаева. - Ему 16 лет, и у него психическое отклонение - сексуальная перевозбудимость. Он, извините, может снять при всех штаны, кинуться на тебя. А у Веры 5 несовершеннолетних девочек. Естественно, ей отказали в опеке. Но она продолжает настаивать.

Воспитатели и врачи говорят, что Вера рассчитывает получить грант на воспитание, но непременное условие - в семье должно быть восемь детей. Однако, что это за грант, никто толком не знает.

Вера Дробинская - опекун семерых приемных детей. Трое из интерната. Снимок сделан в марте 2009 года, когда детей было еще восемь.

Фото: Геннадий БИСЕНОВ. Перейти в Фотобанк КП

Впрочем, ничем, кроме слухов, не подкреплена и версия блогера Алымова, будто интернат хотят расселить, а на его месте построить турбазу. Жители села поговаривают, что всю землю в округе скупили москвичи. Но в провинции, как водится, к москвичам отношение подозрительное.

С самой Верой в этот раз мы поговорили только по телефону. Во время разговора не умолкал стук клавиатуры - Вера в последнее время пишет очень много постов и внимательно следит за скандалом вокруг детдома. И встретиться мы не смогли, потому что Дробинская, взяв с собой троих детей, поехала на съемки передачи про интернат.

История не закончена, но ясно, что правых и виноватых нет. Интернату придется разбираться с нарушениями, найденными прокуратурой. Воинственным блогерам искать новые темы для скандалов. А что детям остается? Где им лучше - в интернате или в приемной семье, такой как у Веры?

Есть ответ. Как раз когда мы были в Разночиновке, за одним из детей приехали родители. Не будем вдаваться в подробности, но так получилось: оставили его в роддоме, потом думали, что он умер. А теперь узнали - жив! И счастливые забрали этого безнадежно больного малыша в настоящую семью. Да и не все же бросают больных деток на произвол судьбы и государства.

Кстати

Павел Астахов проверил скандальный детдом еще в прошлом году

В декабре 2010-го по приглашению Веры Дробинской в Разночиновку приехал Павел Астахов. Почему же главный омбудсмен не затрубил на всю страну об ужасах, творящихся в интернате? Мы дозвонились Астахову.

- Тогда говорилось не только о материально-технической базе учреждения, которая нуждается в укреплении, но и о ряде других нарушений. О чем было четко указано в наших рекомендациях, - рассказал "Комсомолке" Павел Астахов. - Следственный комитет должен ответить на вопрос: были ли совершены преступные деяния или же речь идет об административных правонарушениях. Мы будем добиваться тщательного, объективного и всестороннего расследования ситуации вокруг Разночиновского детского дома-интерната.