Чего волгоградские фермеры боятся больше засухи

Героев этой публикации я выбрала совершенно случайно. Перед глазами были сотни телефонных номеров волгоградских фермеров. Сначала один за другим они отказывались от встречи со словами «у нас все плохо, все равно ничего не изменится». Но согласие нескольких все же получила. И утром до жары на старенькой «семерке» мчимся в Новоаннинский район на хутор.

Земля не в почете

Первое впечатление: а фермеры-то обманули. Разве же это - «Шеф, все пропало!» Где убитые ржавые тракторы, пустые поля, покосившиеся хибары местных работников? После 18 километров по грунтовке глаза режет блеск от строящегося новенького элеватора, от сельхозтехники, которая скорее походит на игрушки из конструктора «Лего», чем на настоящий трактор и комбайн. А как же засуха и вечное безденежье, когда каждое КФХ (крестьянско-фермерское хозяйство) - убыточно? Уже из разговора с хозяином всей этой красоты и по стопке дипломов и грамот стало понятно - попали мы в лучшее хозяйство района. Раньше такие на соцсоревнованиях побеждали. Но эта картинка скорее плод 20 лет упорной работы, чем отражение ситуации, которая сложилась после двух лет неурожая. Даже такие крепкие хозяйства могут оказаться на коленях: проблем много, и решать их не на что.

Александр Гришин начинал одним из первых. В 1990 году на троих с друзьями взяли тысячу гектаров земли. Это сейчас тут более двух десятков рабочих. А тогда сами и на тракторе, и на сеялке. Ремонтировать технику, которую выкупили у разорившегося колхоза, помогали знакомые. В банке оформили кредит в 300 тысяч. В то время их выдавали под маленькие проценты - особо не грабили. Кряхтя и периодически постанывая, дело стало развиваться. И даже приносить доход. Так что тот заем был последним.

Наш корреспондент в «подсолнуховом раю» фермера Гришина.

- Все-таки кредит - кабала, - говорит Александр. - Хотя в этом году вынужденно хотели оформить заем. Начали строительство элеваторов, а денег на это нет. В 2009-м была сильная засуха, собрали не в пример меньше предыдущих лет. Тем более сооружение возводим огромное, капитальное.

Но Александру Владимировичу денег в «Сбербанке» не дали. Не смог предоставить владелец одного из крупнейших хозяйств в регионе залог.

-Что у меня, по сути, есть? Домик в полях да пара машин. Земля, ферма для банка пустое место. Если раньше гарантом выступала районная администрация, то сейчас и такого нет. Мы пытались предложить в залог фундамент строящегося элеватора. Но нам отказали. Будем думать, как решать вопрос.

Если наш хозяин обходится без кредитов, то многим маленьким фермам по-другому просто не выжить. Только вот получить его - настоящее испытание.

- Справок надо собрать - немерено. Но даже если все закорючки в порядке, вам могут отказать. Все банки просят залог. А откуда у небольших фермерских хозяйств такая роскошь? - говорит фермер из Клетского района Сергей Денисов.

На строительство элеватора Гришину денег не дали. Фермеры нынче в зоне риска для банкиров.

Вот и идут на хитрости селяне. Оформляют займы не для покупки сельхозтехники, например, а для развития личного подворья. Процент там немного выше, зато таких гарантий не нужно. А вот одолжить денег у банка на открытие собственного дела практически невозможно (кстати, в Волгограде всего несколько финансовых учреждений работают с селом).

Я прикинулась фермером и позвонила в один из банков. Отказ. Я искренне недоумеваю.

- Банк же не благотворительная организация, а вдруг у вас не получится? Мы понесем огромные убытки, - спокойно объясняет мне милая барышня.

- Совсем не оформляете?

- Редкий, скорее уникальный случай. Нам нужны гарантии.

Где же взять эти самые гарантии? Если даже у такого «крепыша», как гришинская ферма, их не нашлось. Земля не в почете. А в последние два года особенно. Засуха.

Подсолнечник низкий, кукуруза погибла, пшеница хилая

- Сильно поля пострадали, сколько озимых соберете? - задаю Александру заготовленные заранее вопросы. Знания о сельском хозяйстве у меня на уровне родительских 10 соток.

- А давайте проедем, посмотрим, - отвечает за отца сын Владимир. - Сами все увидите. Симпатичный парень уже не первый год работает здесь на хуторе. Выучился в Волгограде на агронома, окончил аспирантуру. Теперь знания применяет на практике. Семейный бизнес получается.

Редакционной «семеркой» не рискуем - едем в поля на внедорожнике хозяев.

- У меня тут 3,5 тысячи гектар, - по дороге рассказывает фермер. - Часть подсолнечником засеяна, часть озимыми и кукурузой. Стараемся сажать лучшие сорта, в том числе и гибриды, современные технологии осваиваем. Сын в этом помогает.

И Владимир в подробностях начинает описывать последние новинки. Но от рассказа отвлекает вид из окна. Когда выходим из машины, картинка становится еще ярче. Огромное пространство из лепешистых желтых цветов. Над полем жужжащий гул: пчелы работают. Просто рай земной.

- Впечатление обманчиво. Выживает в этом году только подсолнечник. У него корни глубокие. И то, бедный, из-за жары низкий вырос.

- А вот с кукурузой совсем беда, - мы уже проехали еще метров двести до второго поля. - Засохла еще до того, как пошла в початок. Тут если даже дожди пойдут, не поможет.

Кукуруза в этих местах действительно житница. Заработать на ней можно, и неплохо, вот только не в засушливый год. В 2009-м тоже ничего не собрали. Все пошло на силос. Соседям просто так отдал.

- А пшеница?

- Больше фуражной не возьмем (это пятый - самый низкий класс). Хилая. Влаги не хватает. Но надеемся собрать 25 центнеров с гектара, хотя для нас обычная цифра около 40 - 45. Поэтому отказались от многих проектов. Хорошо, до неурожая успели провести газ на хутор. А вот новой дороги, которую собирались делать, нам пока не видать, будем ездить по грунтовке.

Но беда не только в засухе. Зима в этом году также выдалась на редкость неудачная. Земля покрылась коркой льда, и половину пришлось пересеивать кому гречкой, кому овсом. Часть пашен оставили отдыхать. А это опять огромные убытки для земледельцев.

«На суд с Богом не пойдешь»

Эту фразу наш следующий герой повторял неоднократно. К нему мы направились сразу же после Гришина. Благо, недалеко. И снова грунтовка, и снова выжигающий зной. За кормой все +50 на солнце. Угодий у Василия Михайловича Плешкова поменьше. Он считается хорошим середнячком среди фермерской братии. И видеоряд тут совсем другой. Русская, уже поношенная сотнями километров пашен и местным ремонтом техника, бетонная коробка «офиса», вместо блеска элеваторов - пара амбаров.

Василий Плешаков: - Вся страховка урожая может уйти на проценты. А если цены на зерно будут низкими, то вообще станет убыточной.

- Свой элеватор построить не хотите?

- Это огромные деньги. Мы храним зерно у себя, нам достаточно.

- А другие?

- Везут на элеватор. Правда, это очень повышает себестоимость. Посчитайте. Решил фермер приберечь зерно до весны, с надеждой продать хоть чуть-чуть подороже. За «въезд» он платит 3 процента от стоимости зерна, а где и 4 дерут. Потом каждый месяц по проценту. Весной цены остались прежними и даже упали, и человек опять в минус уходит. А если он еще взял кредит под реализацию, то ему работать смысла нет. Особенно при засухе и прочих сюрпризах природы.

- Можно ведь застраховать, - выдвигаю я идею. - Если платят страховку при пожаре и наводнении, почему нельзя обезопасить себя от неурожая? Вроде все элементарно.

- Мы пару лет так делали. Но сейчас отказались. Не под силу. Да и смысла нет. Чтобы оформить страховку, нужно выплатить фирме крупную сумму. У нас свободных денег нет. Поэтому страховщики дают ее нам под процент. Получается, что вся страховка в итоге может уйти на эти проценты. А если цены на зерно будут низкими, то вообще станет убыточной.

Дикий базар с волчьими законами

И тут кроется главная проблема. О ней говорили все фермеры. И Гришин, и Плешаков, и остальные, с кем состоялся разговор. Закупочные цены на зерно. Сейчас они никак не регулируются. Задумают перекупщики выше трех рублей за фуражную и 3.50 за пшеницу третьего класса не давать - и выполнят. Причем на стоимость буханки хлеба это никак не влияет. Три года назад зерно уходило по 10 рублей за килограмм, булка стоила около 15, в прошлом году отдавали зерно за 3 рубля, буханку продавали по двадцать. Основная часть цены на готовый хлеб - накрутки переработчиков.

- И в этом году при повышении цены на хлеб обязательно сошлются на засуху. А закупать будут по старым расценкам, - сетуют фермеры.

Нерегулируемая закупочная цена напрямую связана с кредитами. Вернее, с большим риском прогореть и не выплатить банку долг. Возьмет, скажем, фермер заем в 200 тысяч, потратит его на ГСМ, покупку семян, а вместо 10 рублей за килограмм (на что, собственно, и рассчитывал при займе земледелец) перекупщики назначат цену в 3 рубля. С кредитом получается ниже себестоимости. И человек уходит в глубокий минус. Ладно, когда за себя одного отвечает. А ведь на людях семьи, с работниками расплачиваться надо.

- Я не знаю, как выживать в этом году. Часть полей стоит незасеянная из-за весенних морозов, ячмень сгорел, пшеница из-за засухи умирает, - говорит Сергей Денисов, фермер из Клетского района. - Компенсация за гибель урожая от государства 100 рублей за гектар. Получается смешная сумма. Придется одно поле сжечь - затраты на уборку, хранение и ГСМ будут больше, чем выручу в итоге.

- Я в прошлом году на поле оставил 300 тонн помидоров - гнить на корню, - прибавляет еще одну нерадостную историю в мою «коллекцию» Павел Новоселов, овощевод из Иловлинского района. - Потому что сдавать за ту цену, которую предлагали, не имело смысла. Себестоимость была в два раза выше. У меня 30 процентов затрат идет на электроэнергию - орошаемые поля, а цены на нее, сами знаете, какие. Огромные деньги уходят на дизтопливо. «Лукойл» дает скидку 10 процентов, но мы ее почти не ощущаем, ведь они поднимают цены каждый год. Люди на нас зарабатывают.

- А нельзя фермерам устроить заговор, как и перекупщикам, назначить цену и не сбавлять ни копейки?

- Они не пострадают. Знают, что деваться нам некуда. Ведь те же помидоры тут же завезут из Узбекистана. Народ без овощей не останется, - делает горький вывод фермер.

С зерном похожая ситуация. Дефицита в нем нет. Пшеница в закромах родины хранится еще 2005 года. В 2007 году, когда произошел хлебный кризис, волгоградским фермерам запретили поставлять зерно за границу. Потом вето сняли, но все контакты уже были нарушены. Свято место пусто не бывает. К тому же, по словам фермеров, качество нашей пшеницы на ступеньку ниже того, что могут предложить другие страны. Вот и отдают зерно по дешевке, обесценивая свой безумно тяжелый труд.

Почему же не бросают?

- Мой отец работал на земле, дед работал на земле. Я всю жизнь на пашне. Другого я не умею, да и не хочу. Куда я пойду? Менеджером в город? Или сопьюсь без работы на селе? Родился здесь и умру на своей земле, - ответ большинства комментариев не требует.

Что делать с деревней?

Ситуация на селе, может, и ужас, но, конечно, не ужас-ужас. Все деревни и хутора, что мы видели, крепкие, ухоженные. Но народ живет в основном натуральным хозяйством. И село, конечно, в полной мере не развивается.

- Выход есть, но его не видят, - повторяет уже не раз слышанное мной от фермеров Георгий Волколупов, и. о. начальника комитета по сельскому хозяйству администрации Волгоградской области. - Ни в одной стране мира не существует такого дикого рынка, как у нас. Везде есть квоты на производство различной продукции. Например, в Австрии, Америке. Они постоянно анализируют, какой товар в этом году нужен. Если перебор кукурузы, платят фермеру по средней цене, чтобы он ее не выращивал! Так же и с остальной продукцией. А мы все надеемся, что рынок сам себя отрегулирует. Не бывает такого. Нужно государственное вмешательство и в вопросах закупочных цен, и в вопросах государственного «заказа». Только тогда сельское хозяйство сможет как-то развиваться, а не быть обузой. Будет стабильность, которая так нужна фермеру. Власти дали указ сверху - развивать молочные комплексы. Люди взяли под них огромные кредиты. Кто даст гарантию, что продукция будет востребована? У нас до 90 процентов того же мяса в магазинах, школах, детских садах в брикетах, непонятно, когда и кем сделанных. А вот у местных закупать нельзя. По 94-му Федеральному закону те же бюджетные организации обязаны закупать сразу же несколько лотов, а откуда у фермера одновременно и макароны, и сгущенка, и мясо? Вот и загибается село.

Если бы фермер зависел только от себя, ситуация, конечно, по-другому бы складывалась. Но над ним Бог, банки, перекупщики. Засуха, наводнение, ураган - природные катаклизмы, от которых не застрахуешься ни в прямом, ни в переносном смысле. От страховки одни убытки. Банки блюдут свой частный интерес. Перекупщики тоже. Противостоять частникам может только государство. Но сейчас ситуация такова: либо власть не видит государственного интереса в сельском хозяйстве, либо наверху еще не осознали - без помощи государства селу не выжить.