Дневник сельского врача: «Пытаемся лечить людей вопреки низким зарплатам, отсутствию лекарств, оборудования, специалистов»

19 июня Россия отмечает День медицинского работника. В последнее время о врачах чаще говорят со знаком «минус». И так редко дают высказаться самим медикам. Татьяна Субботина работает участковым врачом в ЦРБ небольшого провинциального городка под Волгоградом. В 2008 году она стала записывать все, что накопилось на душе: невзгоды, проблемы и редкие профессиональные радости. Эти «записки врача» - три пухлые тетради – она принесла в редакцию «Комсомолки». Сегодня мы публикуем самые интересные отрывки. А всех медиков поздравляем с наступающим праздником – терпения вам, мужества и здоровья.

«В стране гриппа нет»

15 декабря 2008 года

Жду отпуска – так вымоталась. Эпидемия гриппа в этом году как никогда сильная. В коридоре не протолкнуться. Но диагноз «грипп» нам ставить не рекомендуется – негласное распоряжение сверху. В стране эпидемии нет, ведь у нас стопроцентная вакцинация. Стране не нужна реальная картина по болячкам. Так что практически у всех ОРВИ и ОРЗ. Главное самой не свалиться. Сегодня приняла 32 человека, и 9 вызовов на дом. Конвейер. Днем все так хотелось послать к черту. Но вспомнила, как было в 90-х годах. Ведь выжили. Хоть и не платили нам зарплату 9 месяцев, работала в трех местах. Сема (муж – Прим. ред.) в то время пил. Были времена и на хлеб денег не мола найти. Так что сейчас неплохо живем. С конфетами и колбасой.

24 февраля 2009 года

Опять злюсь, хотя пора бы уже привыкнуть. Принесла домой стопку медкарт. Надоело, но чтобы получать зарплату без вычетов, приходится это делать. По норме я должна принять за 4 часа 16 человек и потом еще за три с половиной часа сходить к шести надомным больным. Объясните, какая может быть норма? Как можно спланировать, сколько человек и когда заболеют? У меня сегодня пять человек на приеме, а завтра тридцать пять. Надо не забыть обзвонить знакомых – придется опять приписывать, заполнять медкарты, придумывать болезни. Якобы они были на приеме. Многие коллеги не спрашивают. Пишут так. Но страховщики любят проверять, посмотрят карты, начнут узнавать, когда последний раз был в больнице – а пациент ни сном, ни духом. А потом тебя мало того, что выгонят, но и дело заведут.

23 апреля 2009 года

Определили сроки, когда мне ехать на курсы повышения квалификации. С одной стороны – хоть развеюсь от работы, с другой – понимаю, что бесполезно. Одни и те же преподаватели, одни и те же лекции. Нового практически ничего. Так что при сложной симптоматике приходится самой рыться в книгах или звонить сокурсникам по институту.

21 мая 2009 года

Завтра очередная проверка. Страховщики будут документы смотреть. Особо не волнуюсь, у меня все бумажки заполнены. Сколько же времени я провожу за этой никому не нужной писаниной? Отчеты сюда, отчеты туда. А лечить когда? На приеме половину времени уходит на заполнение всяких формуляров. Тут по телевизору бойко докладывали о компьютеризации, а у нас на всю больницу четыре стареньких машины. И то работает на них бухгалтерия и методисты – используют в качестве печатной машинки. О том, что такое Интернет, даже не слышали. Понимаю, что тоже надо учиться работать с компьютером, но на это нужно время. Тут в отпуск врач уходит – остальные уже вешаются. Да и оснащать техникой больницу пока никто не собирается. Денег на это нет. Работаем как 20 лет назад. Ни о какой модернизации не слышали.

29 мая 2009 года

Страшно за себя и за семью. Знакомая рассказала, что на моем участке кто-то стал распространять наркотики. Да и сама заметила. А мне эта гадость не нужна, попыталась выяснить, кто. Это было в понедельник, а в среду пришел «ответ» через эту же знакомую. Состоялся примерно такой разговор.

- У тебя семья есть?

- Есть

- А дети?

- Есть. Даже внучка.

- А квартира?

- Конечно.

- Если ими дорожишь, лучше не лезь в это. Не нарывайся на неприятности.

Оказалось, распространяют мать с дочкой. У них крыша – начальник местного УВД.

Долго не размышляла. Семья дороже. Вот уже третий день звоню своим по несколько раз на дню. Они ворчат, что надоела, но жутко беспокоюсь за них. А наркоманами должны заниматься не столько врачи, сколько государство. У нас в городе целый цыганский район наркотой торгуют – стоят особнячки. Официально никто нигде не работает. А милиция молчит.

29 сентября 2009 года

Сегодня приезжала депутат собирать подписи в свою поддержку. Обещала, что достроят детский стационар – в очередной раз. Ютятся в старом здании. Но уже слабо верится. 30 лет идет строительство. Сколько денег вбухано. Мужики-строители рассказывали: по документам закупили дорогущую плитку, а на самом деле - самую дешевую. Бывший главврач себе дачу на этих стройматериалах отгрохал, живет сейчас себе припеваючи. Администрация больницы вообще неплохо зарабатывает. Знакомая, когда там должность занимала, за границу ездила два раза в год стабильно. Теперь ушла на прием. Моментально почувствовала разницу. Сказала, что раньше зарплата была в три раза больше: «Теперь только Турция и то один раз в два года».

Большую часть времени на приеме врачи тратят на заполнение формуляров.

«Самые наглые пациенты – менты»

17 декабря 2009 года

Сегодня вызывала заведующая. К ней обратилась моя пациентка из стационара. Я не думала, что она пойдет к начальству. На пустом месте все. 32-летняя женщина во время осмотра пожаловалась на головные боли (лежит совсем по другому заболеванию). Все анализы в порядке, но она потребовала поставить систему, как будто система - панацея. Я стала расспрашивать про алкоголь, сигареты. Оказалось, что она курит. Разъяснила ей, что именно это и может стать причиной – никотин опасен не только для легких. Она же в ответ устроила скандал. Орала, что в больнице все только за взятки. Теперь с родственниками в буквальном смысле следят за мной. Решила, что я сумки подарков и чемоданы денег ношу из больницы. Мне не жалко, пусть смотрят, если есть лишнее время. Так и объяснила Ларисе Николаевне. Та не глупая, понимает. Но все равно неприятно.

2 февраля 2010 года

Все-таки самые наглые пациенты – это менты. Пришел сегодня один – в дверной проем бочком входит. Рожа наглая, сел, развалился – хамло. И начинает: «Дай больничный на 10 дней». А я по закону могу только на три, потом они в ведомственную больницу должны ехать. «Ты обязана, ты должна. Я на тебя управу найду». Мне 60 лет, а ему только 30. И он мне тыкает. Больничный так и не дала. Хотя с некоторыми у нас можно договориться. Но мне этой грязи не надо. Вспомнила, как лет пять назад пришли на вызов к гаишнику – высокая температура. Только подошли к забору с медсестрой – его собака перескочила через него и кинулась на нас с Любашей. Когда стали разбираться, милиционер заявил: мол, предупреждал, что есть злой пес и что именно мы спровоцировали животное, когда вошли внутрь двора. Смотрел мне в глаза и нагло врал.

3 апреля 2010 года

Страха сегодня натерпелась. Отправилась с утра на вызов. Захожу в комнату, а там пять мужиков – половина храпит, а половина смотрит на меня хищными глазами. Думали у меня лекарства с собой, спирт. Я пытаюсь выйти, а они дверь заперли на ключ. Я схватила нож – до сих пор не понимаю, как смелости хватило, и стала на них орать. Мол, порежу и глазом не моргну, если они мне не откроют. Самый трезвый из них отпер дверь. От меня потом шоферу Андрею досталось. Накричала, чего не пришел посмотреть, как я там. А он решил, что тяжелый случай, поэтому так долго.

«Жутко за молодежь!»

3 мая 2010 года

Сегодня в стационар пришла Татьяна Ивановна с дочкой. Точнее, Татьяна Ивановна пришла, а 19-летнюю девчонку нес на себе отец. Девица явно перебрала вчера алкоголя. Ей сделали промывание, поставили систему. Она уже вторая за сегодня. К наркологу не идут – тут же поставят на учет, а кому надо, чтобы их ребенок таким позором себя заклеймил. Вот и приходится нарушать закон. Но не оставлять же их без помощи. Жутко, но ни у этой девицы, ни у других перепивших никакого стыда в глазах. Проблюются, на горшке посидят и уходят, как ни в чем не бывало.

И ладно бы только после праздников, привозят и в будние дни. С каждым годом все больше молодежи. Не помню, чтобы такое творилось лет 15 назад.

19 мая 2010 года

Поругалась с Наташкой (дочь – Прим. ред.). Она ходила в магазин, купила себе этих веревочек вместо трусов. Пыталась втолковать ей, что это очень вредно – потом целый список болячек по женской части, вплоть до бесплодия. Но мода! Стринги на каждой второй. Дочка назвала меня ханжой, не понимает, что забочусь о ней. Помню, сколько криков было, когда запрещала ей носить джинсы с низкой талией. Все продувает. Один раз слегла с циститом, после этого сразу мозги на место встали. Ведь не зря наши бабки всегда это место в тепле держали. Знали, что еще и семью надо будет заводить. А какому мужику нужна больная баба. Здоровых бросают.

1 июня 2010 года

Разговаривали с Таней – педиатром на моем участке. Работаем с ней уже 15 лет. Год от года хуже. Почти все выпускники школ - хроники. Много патологий: остеохондрозы, межпозвоночные грыжи. Плюс у каждого второго гастриты. В первую очередь виноваты родители: перестали контролировать, что и когда едят их дети. И, конечно, система образования. Сейчас в школе работает одна медсестра, которая следит только за прививками. А школьные столовые остались совсем без контроля. Их могут проверять раз в три года, за качеством питания никто особо не следит. Снятие проб – формальность, которую никто не соблюдает.

В крупных больницах ситуаия меняется к лучшему, но в районках по-прежнему нет ни компьютеров, ни оборудования.

«Больные покупают препараты за свой счет»

22 сентября 2010 года

Ну и денек мне предстоит завтра. По плану - профосмотр. Больше всего утомляют в такие дни скандалы в коридоре. Хоть на одного работника и положено три минуты (объясните, что можно осмотреть за три минуты!!!), но очередь больных все равно устраивает бунты. Ведь за профосмотр платят предприятия, принимаем вне очереди. А обычным приходится ждать. Специальный день под это не дают. У Валентины - врача с соседнего участка - на прошлой неделе чуть до драки не дошло.

1 декабря 2010 года

Объясните, зачем это надо? Ведь все равно никто не выполняет. По правилам два раза в месяц мы должны читать лекции на предприятиях о профилактике болезней. Какие лекции, когда в нашем маленьком городишке и предприятий не осталось – один хлебозавод. Я договорилась с двумя частными небольшими конторами. Ставим отметку, что периодически я с ними провожу беседы о вреде курения и пользе здорового питания. Ну не дурдом ли? Так же как с численностью на моем участке. Фактически проживают на нем 1700 человек, но я пишу 2100 – иначе будет ниже норматива для ставки. По сути – подлог. Но по-другому никак. А ведь мы же не с цифрами работаем, а людей лечим.

13 февраля 2011 года

На прием пришла девчонка – 25 лет. Похоже, бронхит. Полиса нет. Их таких десятки приезжают из деревень в поисках лучшей жизни или мигрируют из ближнего зарубежья. Денег на анализы и платное лечение у таких пациентов нет. Ну не отправлю же я ее восвояси. И эти 100 рублей, которые она должна по идее заплатить за прием, мне не нужны. Я написала назначение на рентген и анализы. Нельзя, чтобы она запустила болезнь, а на лекарства у нее все равно денег нет. С переходом на страховую медицину пациенты оказались крайними. Вот кто объяснит, почему анемия - это не страховой случай и положить с этой болячкой на койку я не могу? А если у того же Вадима Петровича гемоглобин 60, ему что - помирать дома? Вот и приходится ставить слесарю ВСД (вегетососудистая дистония – Прим. ред.) и отправлять в стационар.

14 марта 2011 год

В стационаре почти месяц нет гипотензивных лекарств (понижающих давление – Прим. ред.). Больные покупают их за свой счет. Какие препараты закончатся завтра? У больницы долги в 7 миллионов - накопились за год. Как лечить пациентов, если в распоряжении нет даже минимума? А все эти препараты очень дорогие. Стыдно говорить старушке, что ей надо потратить две тысячи из ее пяти пенсионных, чтобы пройти курс лечения.

19 апреля 2011 года

Аптека принесла список лекарств, которые к ним завезли по бесплатным рецептам. Очень мало. Правильно пенсионеры делают, что денежный эквивалент выбирают. Потому что нужных им препаратов все равно нет.

23 апреля 2011 года

Прочитала в газете статью. В ней доказывали, что наши дешевые лекарства лучше зарубежных. Глупость. Понятно, что стоят словенские и немецкие таблетки дороже, но и побочные эффекты у них сведены к минимуму, и действие у них лучше. Только не все их себе могут позволить - дорогущие. На днях приходит на прием ко мне бабулька, просит самое хорошее лекарство. Я порекомендовала русское, вижу по одежде, что позволить себе иностранное не сможет. Она настаивала, тогда я озвучила цену. Старушка сразу согласилась на наше. Пару лет назад шведы собирались строить фармзавод по производству инсулина в соседнем районе. После этого он бы точно подешевел. Губернатор не дал согласия, сказал, что наши займутся этим бизнесом. В итоге ничего так и не появилось.

6 мая 2011 года

Справедливость все-таки есть. После той истории с наркодилерами в 2009 году (см. запись 29 мая 2009 года – Прим. ред.) я долго не могла успокоиться. А тут узнала продолжение. В том же году на соседнем участке умер парень, написали, что инсульт, на самом деле передоз. Стали выяснять. Вышли на ту парочку: дочка-наркодилерша сожительствовала с ним и подсадила на наркоту. Она и взяла всю вину на себя, мать как будто и не причем. Ей дали 2 года, вышла по условно-досрочному – на ней двое малолетних детей. Сейчас вроде притихли. Но свято место пусто не бывает. Наркоманы как поступали, так и поступают.

«Почему врач приравнен к нищему?»

29 мая 2011 года

Вчера пришла с работы в 8 вечера. Оставила семью без нормального ужина – давились пельменями, сил готовить просто нет. Но они даже не ворчали. Утром сидела на приеме, потом на стационаре - больные все тяжелые. Вести койки навязали неделю назад. Работать в стационаре некому – недавно уволилась Лена, ей всего 30 лет. Теперь работает в фармокомпании, получает раза в три раза больше. Ну, объясните, кто пойдет работать за 5100? Дотянуть до 8-9 тысяч можно только за счет ночных дежурств. А молодые медики не очень спешат их брать. Им же пожить хочется, а не сутки проводить среди таблеток и больных.

Еще и лор опять свалил на меня часть своей бумажной работы – по сортировке больных. Мол, вы получаете президентские, вот и трудитесь. Эти упреки постоянно звучат от коллег. Решение о выплате 8700 рублей участковым врачам и медсестрам разделило медиков. И я понимаю узких специалистов. Нагрузка у них немногим меньше нашего. Почему такая несправедливость? Санитарка получает 4600, им подняли по закону до минималки. Я ничего не имею против уборщиц, но почему врач, который ставит диагнозы и несет ответственность за жизни людей, приравнен к нищему?! С такой зарплатой по-другому не назовешь.

7 июня 2011 года

Тут думала – откажусь от стационара. Сил просто уже не остается, еще и дача требует внимания. Но я ведь пенсионерка, могут вообще «попросить» и придется уйти. Правда, кто тогда будет работать - неизвестно. А ведь ежегодно выпускникам сельских школ дают с десяток направлений в мединститут, но никто из целивиков не возвращается. Ни тебе жилья, ни зарплаты. Я когда после института приехала в этот небольшой город, мне сразу же квартиру дали. Мол, ты будешь заботиться о здоровье местного населения, а мы позаботимся о тебе. Теперь же получается, что медики пытаются лечить пациентов вопреки всем и вся. Дикий рынок. Ведь оказалось, можно купить все, даже здоровье. Но только за очень большие деньги и не по обычному страховому полису. Страховая медицина стала для нас приговором. Если сейчас ничего не поменять, никакие реформы не понадобятся. Некому будет ими пользоваться.

От редакции

Мы спросили у Татьяны, что изменилось за два года. Ситуация с оснащением небольшой районной больницы прежняя. Не построили за это время и детское отделение. Теперь сотрудникам обещают, что новенькое помещение сдадут через год.

Справка «КП»

Приказ Минздравсоцразвития, по словам Татьяны Субботиной разделивший участковых и узких специалистов, вышел в свет 17 января 2008 года. С этого момента и по сей день участковые терапевты и педиатры стали получать доплату в 10 тысяч рублей (на руки после вычета налога медики получают 8700). Медсестры на участке - 5 тысяч рублей.

Имя героини изменено.