Павел Астахов написал книгу про Ищенко
Павел Астахов написал книгу про Ищенко
Известный адвокат, общественный деятель и отчасти телезвезда Павел Астахов сегодня наконец представляет широкой публике свой новый труд - роман с прозрачным названием «Мэр». Напомним, Астахов защищал экс-мэра в суде во время громкого процесса и вытащил того из СИЗО, где Евгений Ищенко провел год.
В книге, которую издатель называет «адвокатским триллером», мэра зовут Лущенко, он женат на женщине-бизнесмене с неплохим капиталом. Среди персонажей есть Роберт Шандорович Сериканов, прокурор Джунгаров и владыка Гермоген…
«Мэр Лущенко решил убрать с городских улиц все лотки и киоски, на первый взгляд причина такой политики ясна - антисанитария, контарфакт, уход от налогов… Но это распоряжение уничтожает одним махом бизнес многих коммерсантов города. И за спиной мэра стоит не только забота о благополучии жителей города, но также его жена Алена Сабурова, открывающая в городе свой собственный гипермаркет.
Астахов посвятил книгу «мэрам, оставшимся на свободе». Прототипы героев нового романа узнаваемы, но автор настаивает на том, что это художественное произведение, а не документальное», пишет издатель.
Мы публикуем некоторые главы из этой книги.
Равноудаленные
Сериканов нервничал: время начала заседания приближалось, а Лущенко не выходил. Тем временем предпринимателей становилось все больше, а просторный зал мэрии, казалось, превратился в шкатулочку.
«Засиделся босс в кабинете… засиделся!» - нервничал Роберт Шандорович; начинать столь спорное заседание Совета бизнесменов без Лущенко не хотелось.
Несмотря, на строгую пропускную систему, внутрь проникло людей в несколько раз больше, чем приглашалось. Бизнесмены чуяли, что в городе происходит нечто важное, и, чтобы попасть на этот Совет, были задействованы все мыслимые и немыслимые ходы и связи.
Надо сказать, оно того стоило. Как, в свое время, Президент регулярно встречался с равноудаленными олигархами страны, так и мэр Игорь Петрович Лущенко плотно работал с коммерсантами города. Да, с самым богатым, а точнее, самой богатой предпринимательницей он встречался каждый день вне графика и даже делил с ней стол и кров, постель и любовь. Однако общественное мнение пока формировала вовсе не Алена Игоревна, и предприниматели не собирались делегировать супруге мэра еще и это право - одно из немногих оставшихся.
«Интересно, - подумал Роберт, - что шеф на этот раз выкатит? Неужели все-таки доведет до конца вопрос о киосках?» То, что Лущенко готовит сюрприз, было ясно уже вчера, едва Сериканов услышал, что будет поднят вопрос о мусоре.
«Но насколько далеко он пойдет? Неужели решится?». Собственно принципиальное решение о закрытии ларьков и киосков, расположенных вдоль основных городских магистралей, уже две недели как было принято. Но одно дело признать, что это необходимо, и совсем другое - довести это скандальное дело до логического конца. И Роберт предупреждал мэра о неоднозначности ситуации - пару дней назад.
- У многих коммерсантов половина бизнеса на этом и стоит, - прямо объяснил тогда Роберт, - ясно, что они требуют либо денежной компенсации, либо аналогичных земельных участков под перенос своего хозяйства.
- Сколько у них ларьков сейчас идет под снос? - сухо поинтересовался мэр.
Роберт знал цифры наизусть, однако демонстративно, подчеркивая тот факт, что опирается на документы, заглянул в тоненькую папочку.
- Две сотни тридцать восемь киосков и ларьков.
Мэр поморщился. Цифры впечатляли.
- А денег сколько просят?
- Они считают не только стоимость самого ларька, но просят и упущенную прибыль компенсировать, - Роберт Шандорович многозначительно нарисовал в воздухе несколько нулей.
Лущенко сразу же вскинул брови - весьма недовольно...
- И что это значит?
- По 20 000 уе за ларек, - объяснил, что это значит, Роберт, - и столько же в качестве покрытия убытков в виде упущенной выгоды, то есть недополученных доходов. Итого за двести тридцать восемь объектов торговли - девять миллионов пятьсот двадцать тысяч уе.
Лущенко помрачнел.
- Перебьются. Они эти ларьки давным-давно уже окупили. А упущенную выгоду покрыли полученной и спрятанной от налогов.
Роберт покачал головой. Де-факто все обстояло именно так, но вот де-юре...
- Подготовь распоряжение выплатить за снос киосков по остаточной стоимости… - жестко распорядился мэр и достал из дальней стопки бумаг на столе листок со своими собственными расчетами, - по оценкам нашего департамента финансов за ларьки, простоявшие более пяти лет, - по 300 уе, так как они уже саммортизировались и ничего не стоят.
Роберт открыл рот, да так и замер. Цифры для городских коммерсантов были просто убийственными. А мэр тем временем продолжал.
- А за ларьки, простоявшие меньше пяти лет, - по 600 уе. Вот и весь сказ.
Сериканов тогда лишь обреченно развел руками. Спорить с Лущенко было непросто, а переубедить - и того сложнее.
«Точно - без него начинать придется!» - оглядев волнующийся зал, зло подумал он. Начало, несмотря на кажущуюся формальность, было не самой простой частью заседания и далеко не самой приятной.
Глас народа
Совещание прошло не шумно и кратко. Мэр Игорь Петрович Лущенко, небольшого роста, но вполне статный, крепкий, плотного телосложения, очень коротко стриженный со светлыми бородкой и усами и неожиданно грустными умными глазами, кивнул:
- Спасибо. Вопрос исчерпан. Все свободны, - и, подавая пример, поднялся.
Точно так же - прямо и внятно - он поступил сразу после выборов. Когда под утро стало ясно, что выборы с колоссальным отрывом от остальных кандидатов выиграл именно он, Лущенко зашел в штаб, устало улыбнулся и сказал:
- Поздравляю. Мы выиграли выборы. Я - новый мэр. Всем спасибо! Все свободны! - на мгновенье задумался и добавил, - все уволены!
Надо сказать, результат выборов его нисколько не удивил. Лущенко привык побеждать. С детства выигрывал школьные и дворовые состязания - хоть в беге, хоть прыжках, и даже в «классики». Победитель всевозможных олимпиад и спартакиад, отличник и общественник, он просто не знал поражений. Вот и эти выборы он выиграл вовсе не потому, что Кремль был в этом заинтересован, - скорее уж, вопреки.
Ему практически некогда было заниматься предвыборной агитацией. Не было времени, желания, средств и навыков. Но Лущенко как-то не беспокоился, да, и Алена сказала, чтобы он не волновался и ничего не предпринимал «искусственно».
Игорь Петрович подошел к зеркалу, поправил галстук и улыбнулся. Она так и сказала «искусственно». Он даже не стал переспрашивать, что это значит, - жену он прекрасно знал и чувствовал: она права. Тем более Игорь Петрович любил общаться с людьми. Так быстрее можно понять настроение твоих избирателей. Для того чтобы выведать настроения электората, поболтать на отвлеченные темы, не оставаясь обязанным собеседнику и не отбирая у него «честного слова» сохранить все высказанное в тайне, придумали таксистов и частных извозчиков. Поскольку государство до сих пор так и не смогло создать гибкой понятной и прозрачной системы частного извоза, огни по-прежнему не стремятся вставать на учет, платить налоги и подавать свои декларации. Напротив, их вполне устраивает наличная оплата, неучтенные рублики и ненормированный рабочий день. Чтобы попасть в мир мелкого нала и откровенных, ни к чему не обязывающих бесед, нужно лишь поднять руку. Игорь Петрович так и сделал. Моментально возле него затормозили сразу двое Жигулей: зеленые и белые. Причем белые остановились чуть позже и слегка сдали назад, оказавшись таким образом ближе к голосующему пассажиру. Водитель зеленых нажал на клаксон, пытаясь отпугнуть нахала. А нахал из белой «шестерки» протянул руку и приветливо открыл дверцу. Лущенко давно не ездил на таких моделях, но салон почему-то манил его таинственным образом и он нагнулся к водителю. Им оказался ничем не примечательный дедок, а может вовсе и не дедок, но именно так Лущенко захотелось его назвать. Дедок был в меру лысоват и в меру седоват. Брюки, рубашка в клетку, кожаная курточка и профессиональный разговор:
- Куда поедем, командир? Садись, садись, а то этот козел сейчас усрется! - он кивнул на злобно сигналящего сзади водителя зеленой машины. Тот искренне считал, что первым увидал клиента. Дедок дал по газам и машина, жалобно визгнув, выскочила на проспект. – Вот ведь бараны! Накупили прав! Ездить научись, баран! – дедок обругивал всех проезжавших, стоящих и обгоняемых водителей. Они не отвечали. Просто потому что не слышали. Лущенко кашлянул:
- Простите, но вы вроде так и не услышали куда мне ехать.
Дедок хитро глянул на Игоря и усмехнулся:
- А по мне коли приличный человек так катайся хоть целый день. А куда ехать? Мне все одно! Город я этот изъездил вдоль и поперек, будь он неладен!
- А что, вам не нравится город? - Лущенко решил воспользоваться общением с электоратом и подсобрать информацию.
- Да что там город! Жизнь - копейка, смерть - полушка! Выпьем милая подружка! Город-то неплохой, а вот с начальством не везет! То один придет - пьянь пьянью. Роздал всю землю, недвижимость своим холуям и родственникам. То другой налетит как монголо-татар. Пограбит, порастащит казну и снова в бега. Тьфу! - он сплюнул под ноги. Не зло, а как-то обыденно. Видимо, разговор этот заводил не в первый раз.
- Ну а что же, по-вашему, нужно сделать в городе? Чтоб жить то лучше стало? А?
- Что? Так понятно, что: перестать воровать! Вот что!
- Ну, хорошо, допустим, с воровством покончено. А что дальше-то делать?
- Эк, ты хватил! С воровством милый мой не покончишь ни-ког-да! Да! Вот так-то. Так что «потом» этого твоего не будет вовсе! - дед лихо сделал правый поворот и тут Лущенко вспомнил, что опять забыл назвать конечный пункт своего пути.
- Мне, пожалуйста, к мэрии. К администрации.
- Это можно! Ты что, тоже жалобу везешь, или в партию решил их вступить?- он косо оглядел с ног до головы Лущенко.
- Да нет, я по другому вопросу. По личному. - Игорь не хотел врать и в то же время не склонен был раскрывать перед первым встречным «бомбилой» всю правду.
- А-а-а! Я так и думал! Правду решил искать? Не надейся! Нет ее там!
- Вот как?! А где же она? Правда-то?
- А кто ее знает! Жизнь - копейка! Судьба - злодейка! Правда - что твоя телогрейка! Тебя с трудом греет, а остальные нос воротят!
- Странная философия у вас. – Лущенко пожал плечами. Этот доморощенный Эдип говорил загадками да прибаутками, а толком подсказать что-либо и не мог.
- Э-э-э, нет! Уважаемый. Философиям мы не учились. Мы жизни учимся и жизнью ученые.
- Так у вас жизнь - копейка! - парировал Игорь.
- Так и есть! Моя жизнь - что? Копейка. Государство меня раздавит и не заметит. Так, еще один таракан. И заживем мы по правде и по-человечески.
- Ну а когда же это случится, по-вашему?
- В том-то и беда, уважаемый, что никогда!
- Ну вот опять вы не отвечаете на вопрос. Так проблему не решить. Вы должны не просто говорить: «плохо, плохо, плохо», но и предлагать свое решение. - Лущенко завелся и теперь не хотел уступать этому демагогу.
- А я кто такой? Кто? Чтоб решать эти проблемы? Так себе, букашка-какашка! Я тебе могу насоветовать. Так ты же потом меня и сгноишь! Я и на выборы-то не хожу и телевизор не смотрю. Волшебный фонарь! Тьфу! Чернуха - порнуха! Да бесконечные Уря-Уря. Противно!
- Вот видите, вы на выборы не ходите, а потом жалуетесь, что власть в городе плохая. А кто же её выбирать будет?
- А разве ее выбирают?! - дедок, то ли серьезно, то ли издеваясь, заохал: - Ох-ох-охо! А я-то думаю, что же все какое-то жулье выбирают! А, то, оказывается, из-за меня! Вот же голова садовая! Жизнь - копейка! Ай-ай-яй!
- Ну, хорошо: голосовать или не голосовать - это ваше право! А почему телевизор не смотрите?
- Ух! Телевизор! Одно название - те-ле-ви-зор! После НТВ смотреть противно!
- В смысле «после НТВ»? - не понял Лущенко выражение водителя.
- А в том смысле, что после! Не до, а после! Чего ж тут не понять-то! Была себе четвертая программа как программа! Нет, на тебе! Мне же все равно кто там был Гусь или Чиж, или еще какой Хмырь! Я правды хочу! А ее нет. Вот потому и жизнь - копейка. А смотреть противно!
- Понятно. Значит, голосовать не ходите. Телевизор вас не устраивает. Правды нет, жизнь - копейка.
- Так и есть! - удовлетворенно кивнул дедок.
- Ну а если, предположим, вам дали бы возможность. Ну, предположим! В городе что бы вы сделали?
- Если бы, да кабы! - усмехнулся дед. - Я бы в городе порядок, положим, не навел бы! Ну, а что менять нужно? В городе? Да понятно что. Вот чего строить эти дороги без конца?
- То есть как? Не надо строить?
- Так, дороги если уж строить, то самые лучшие и современные. Вон меня в прошлом году моя дочка возила в Финляндию и Швецию. На автобусе. Так там же - аааах! Мама дорогая, ёлочки-сосёночки! Асфальт с подогревом. Дорожки правильной формы. Чтоб вода, значит, не внутрь стекала, а наружу. По обочинам. Дороги не перекладывают каждый год. Не можем сами? Тогда плати, Иван за науку! Как царь-батюшка Петр велел. Он понимал, что нашего брата не заставишь и не обучишь так просто, вот и посылал учиться за рубеж. А к нам привозил их мастеров, чтоб нашего брата здесь учили. Так вот и прорубил это самое окно в Европу. А большевики - вшивики потом его закрыли. Да еще и законопатили и заклеили! И ставеньками прихлопнули.
- Ну сейчас-то грех жаловаться! Вон и вы съездили в Скандинавию.
- Съездил-то съездил. А мне кажется, что это мне съездили. По всей моей рязанской морде! - дед закачал головой и вздохнул. - Один деятель ваучерами всю страну обложил. Обокрал и рад. Другой - пропил все на свете. Третий - телек отобрал. Что четвертый сделает, непонятно…
- Ну, вы опять отвлеклись! Что в городе делать?
- Ага! Дальше, значит, всех черных, конечно из города надо гнать.
- Их-то за что?
- А за то, что не любят они наш город! Набрали «помидорных рыдванов» и гоняют как подорванные! С дороги точно убрать надо. Права покупают! Бараны!
- Так! А дальше?
- Слушай, мил человек! Дальше, дальше. Вот ты заладил! Чего меня-то спрашивать?! Ты выбери приличного человека. В смысле избери!
- Вы же против выборов!
- Ну, или назначь! Один перец! Если приличный, не бандит, не тряпка, не вор, не хапуга. То пусть правит. Лишь бы людей не забывал.
- Ну а сейчас за кого бы голосовали? - Игорь Петрович пошел на хитрость дабы выведать настроение пассивного избирателя.
- Я-то? Я бы за этого, нового. За Петровича! У него вроде лицо такое, свое. Наше. Внушает доверие. Вроде не вор! Хотя точно не знаю. Для меня тот, кто во власть пошел - там и пропал. По определению! Власть - чтоб воровать всласть. Но голосовать все одно не пойду! Испорчу человека, а потом мучайся всю жизнь!
- Как же это? Испортите?
- Да так. Вот выберут его. Честного такого. А там ведь надо не только брать, но и делиться. А он не сможет ни брать, так как, вроде, и так все есть. Ни отдавать, так как честный, и чего ему отдавать-то?! Ну и те, которые не получат того, чего он должен бы отдавать, они его и загонят за Можай! А я потом переживать буду. Поверил, избрал. А моего избранника сажают! О как! Нет! Не пойду!
- Ясно! Опять все свелось к выборам. Но вы же не ходите на выборы! Так что спите спокойно. Пусть другие голосуют.
- Эх-ма! Да, кабы денег тьма! Голосуй - не голосуй… - водитель замолчал.
- Ну, вот мы и приехали. Спасибо, что подвезли. - Лущенко расплатился. Он даже не стал торговаться. Подобные дедки никогда лишнего брать не будут. Несмотря на то, что они налоги не платят, их можно все же назвать честными извозчиками.
Еще несколько глав романа читайте на нашем сайте завтра.